?

Log in

No account? Create an account
zakat

mycorrhiza


Про любовь, и про войну, и про охрану природы

Пузыри земли


Previous Entry Share Next Entry
Житель Перми, интеллигентный и благородный, посмотрел новый фильм Михалкова.
старичок
mycorrhiza
Друг моей семьи Роберт Ласкаржевский попросил меня разместить его статью где-нибудь, с той целью, чтобы с нею ознакомилось побольше народу. Кто-нибудь да прочитает. Роберт - человек необыкновенный. О начале его дружбы с моим отцом можно прочитать здесь
http://mycorrhiza.livejournal.com/65452.html
А статья содержит его соображения о фильме, который снял режиссер Никита Михалков.
Автор будет очень рад любым отзывам.

Свежее впечатление

   В советские времена бытовал такой анекдот: фильмы бывают хорошие, плохие и студии Довженко. Анекдот вспомнился мне после просмотра фильма Никиты Михалкова «Солнечный удар», который вполне может профигурировать в анекдоте вместо творений студии Довженко.Не знаю. Сохранилась ли сейчас эта студия, во всяком случае, ее фильмы до российского зрителя не доходят. А вот фильмы Н. Михалкова и пиарятся, и энергично проталкиваются на экран, но после первых демонстраций как-то тихо и быстро сходят со сцены. Всех фильмов г-на Михалкова я, конечно, не смотрел, но в памяти держатся «Неоконченная пьеса для механического пианино», «Сибирский цирюльник», «Несколько дней из жизни Ильи Ильича Обломова», «Двенадцать», «Утомленные солнцем», «Утомленные солнцем--2». Некоторые из них я полностью не видел, поскольку на основании анонсов пришел к выводу, что духовных ценностей они не содержат или откровенно противоречат литературному первоисточнику. Но когда в программе телевидения появился свежеиспеченный «Солнечный удар», да еще со ссылкой на И. Бунина в сценарной основе и с претензией на попытку объяснения причин главного российского катаклизма ХХ века—революций 1917 года, я настроился внимательно посмотреть картину, поскольку высоко ценю Бунина и всю сознательную жизнь пытался понять, насколько неизбежными были российские революционные потрясения.

   Должен сказать, что смотреть соответственно настрою оказалось нелегко: фильм просто скучный, тягомотный. Очень раздражали постоянные длинноты, очевидные «режиссерские штучки» типа бесконечно летающего платка или придурковатого персонажа, офицера-фотографа в массе зарегистрировавшихся белых офицеров, или ни к селу, ни к городу показываемые маховики и поршни судового двигателя. Я думаю, что большинство зрителей, кроме прикормленных критиков, не досмотрело фильм до конца; себя же пришлось приневолить, чтобы не дать повода для упрека знаменитой формулой: «Я Пастернака не читал, но осуждаю». При этом мне хочется акцентировать внимание на «большинстве» зрителей. В свое время журнал «Советский экран» проводил ежегодный опрос читателей для выявления лучшего отечественного фильма года. При этом обнаружилось явление, имеющее силу закона: самая никудышная кинокартина находит какое-то количество поклонников¸ а самые выдающиеся фильмы кого-то оставляют равнодушными или даже вызывают отторжение. Так что надо ориентироваться на большинство. И еще должен признаться, что для меня было важным мнение жены, закаленного зрителя многих сериалов, но в то же время не чуждого интереса к более серьезным вещам (для примера—недавний сериал о Г. Распутине, цикл передач о художниках «Искусственный отбор», фильм об ученом-вирусологе Льве Зильбере). Так вот, жена переключилась от «Солнечного удара» через пять минут после начала передачи.

  Но я досмотрел фильм до конца, и кроме вышеотмеченных постоянных художественных слабостей убедился в принципиальных постановочных порочностях произведения. Если задачей режиссера было высказать свое мнение о причинах потрясений 1917 года, то зачем было соединять эту тему с бунинским рассказом о любви? Гармонично связать эти разные темы или усугубить зрительское восприятие их контрастом у Михалкова не получилось. Более того, их «перебивка» стала постепенно просто раздражать. «Режиссерские штучки», типа часов, профигурировавших в любовной половине и передаваемых герою перед гибелью, вызывают не потрясение, а усмешку.

   Второй принципиальной порочностью является несоответствие сюжетной линии в части освещения гражданской войны документальной исторической основе. Факт подлого уничтожения 18-20 тысяч офицеров белой армии, доверившихся обещаниям красного командования, общеизвестен., описан во многих публикациях , воспоминаниях М. Волошина, в романе В. Вересаева «В тупике».Но происходило уничтожение путем арестов и расстрелов, затопление барж с пленниками в Крыму не зафиксировано (хотя в течение гражданской войны такие факты были). Общеизвестна и личная ответственность за людоедские действия в Крыму Розалии Землячки и Белы Куна. Тем не менее вызывает отторжение окарикатуренное изображение этих персонажей в фильме, да еще с антисемитским душком (фамилия Землячки—Залкинд, да и Бела Кун—венгерский еврей, но руководили злодейством и осуществляли его в основном русские люди). Землячке в дни действия фильма было 44 года, у нее за плечами десять лет тюрем и ссылок, а ее показывают шестнадцатилетней гимназисткой. И то, что она хлещет водку, как современный бомж, то же вряд ли соответствует действительности. Сухой закон—единственное установление царской власти, которое сохраняло большевистское правительство и лично Ленин. Народ, конечно, гнал самогонку, которой не пренебрегали рядовые красноармейцы и чекисты. Но комиссары водку не пили, это позже, в середине 20-х годов, появилась «рыковка» и рекомендации тов. Сталина, что глупо не продавать водку российскому народу, да и самим употреблять не грех. В целом о революционных годах когда-то емко написал О. Мандельштам:

Чище смерть, соленее беда,

    И земля правдивей и страшнее.

   К сожалению, художественные приемы фильма «Солнечный удар» превращают трагедию в фарс, так что порой возникает предположение, что режиссер кощунствует. В частности, финальные кадры затопления баржи с пленниками так затянуты, собраны с такими длиннотами, что вместо потрясения у зрителя шевелится мысль: «Да когда же эту баржу затопят…»

   Намерения осветить причины российских революционных катастроф в фильме отразились всего лишь несколькими фразами белых офицеров перед гибелью. В памяти после телевизионного просмотра осталась только версия о том, что, мол, все видели, куда движется Россия, но никто ничего не делал. И эта версия сразу вызывает возражение. Видели далеко не все, только отдельные пророки. Например, Лермонтов, 200-летие которого недавно отметили столь широко, в 1830 году, шестнадцатилетним юношей, предрекал:

         Настанет год, России черный год,

Когда царей корона упадет,

                     Забудет чернь к ним прежнюю любовь,

                    И пищей многих будет смерть и кровь…

А в 1898 году выдающийся русский историк В. О. Ключевский в дневнике записал: «Россия на краю пропасти. Каждая минута дорога. Все это чувствуют и задают вопросы, что делать? Ответа нет». Но в целом российская политическая элита была далека от этих пророчеств, и окружавшая недотепу—последнего царя «придворная камарилья» думала не о близкой катастрофе, а о своих карьерных интересах , Но даже предчувствуя надвигающиеся потрясения, надо было проявить политическую волю и умение для предотвращения их. Однако сам Николай II на это был не способен, а сильных помощников рядом не держал—Столыпин был убит, его единомышленник Коковцев, сменивший убитого на посту председателя совета министров, был отстранен царем в начале 1914 года, и страной рулили посредственности и думские болтуны.

   Представление революционных событий в фильме не имеет никакой связи с произведениями Бунина, в том числе с дневниковыми записями «Окаянные дни», о которых поговаривали при анонсировании картины. Любовная часть фильма опирается на рассказ Бунина «Солнечный удар». Здесь сюжетная линия сохранена, но режиссер «развил» Ивана Александровича. Если в рассказе говорится о поцелуе героев в гостинице, а дальнейшее дается косвенными деталями, то режиссер перешел к подробному показу совокупления, расцвечивая «клубничку» любовным потом и стонами. Но здесь Н. Михалков хотя бы «развивает» Бунина, а вот в «Утомленных солнцем» половой акт вставлен совершенно неуместно, видимо, режиссеру очень хотелось продемонстрировать свои ляжки в постельной работе. В «развитии» Бунинатоже поражает неестественность, художественная неубедительность ситуации, когда героиня раздевается, а георой в офицерской форме стоит столбом так долго, что хочется подтолкнуть его к более активным действиям. Можно по-разному оценивать способности Н. Михалкова, но то, что он очень опытный режиссер, несомненно, и поэтому так удивляет полнейшее отсутствие вкуса и чувства меры в фильме «Солнечный удар».

   Между прочим, когда я брал в библиотеке томик Бунина, чтобы перечесть «Солнечный удар», то спросил двух библиотекарш о фильме. Обе сказали, что начинали смотреть фильм, но минут через десять переключились—просто скучно.

   В общем, можно было бы фильм «Солнечный удар»просто побыстрее забыть, как очередную неудачу или халтуру. Но это не получается по двум обстоятельствам. Во –первых, Никита Сергеевич продолжает пиарить свое творение, может быть, в надежде на какой-нибудь приз или премию. В частности, в «Российской газете»за 6 ноября на двух полосах помещено интервью, с ним, посвященное фильму. Выбить две полосы в официозе под рекламу фильма—для этого нужен немалый административный ресурс. В интервью Михалков заранее хулит критиков своего фильма, видимо, чувствуя, что таковых будет много.

    Во-вторых, в интервью Никита Сергеевич обмолвился, что на съемки фильма затрачено 21 миллион долларов. Это, безусловно, бюджетные деньги, и независимо от того, какая часть их перекочевала в карман генерального продюсера Н. Михалкова¸ судьба этих миллионов должна волновать каждого налогоплательщика. Кроме того, есть еще очень важный момент. Никита Сергеевич твердо держит руку на распределении средств, которые государство выделяет для поддержки российского кино. Направляя эти средства «под себя» Михалков тем самым лишает возможности работать других, более талантливых людей. В частности, режиссера Ю. Мамина («Праздник Нептуна», «Фонтан», «Окно в Париж»)¸который от студии «Ленфильм» подал две заявки на съемки фильма «Окно в Париж—двадцать лет спустя». Можно ожидать незаурядной работы—есть талантливый режиссер, есть сценарий того же автора, который участвовал в создании первого фильма, есть интересная художественная и публицистическая задача---отразить изменения российского общества за прошедшие двадцать лет. Но нет возможности получить финансирование, несмотря на указание президента Путина о сохранении и поддержки студии «Ленфильм», потому что бюджетные средства окружили г-н Михалков и представители других устоявшихся московских кинокланов.

   Так что неудачный, мягко говоря, фильм «Солнечный удар» не просто очередная неэффективная трата денег, но и тормоз на пути развития отечественного кинематографа.

Р. S. Со временем проявилась и общая зрительская оценка фильма, соответствующая судьбе большинства, если не всех, творений Н. Михалкова-режиссера. Как сообщает «Российская газета» 11 декабря 2014 года, картина попала в десятку самых провальных российских фильмов 2014 года, доход от проката которых многократно ниже затрат на съемки. Народ, что называется, проголосовал ногами. Не помогли пиар-акции ни в официальной «Российской газете», ни в либеральном «Огоньке», ни на телевидении. Хуже «Солнечного удара» оказалась разве только экранизация повести Юрия Полякова «Падшие небеса». Но если этот самый плохой фильм имел бюджет всего три миллиона долларов, а фильм Н. Михалкова—21 миллион, то потери для общества от михалковской поделки вне конкуренции. Если конечно, не вспоминать Ф. Бондарчука, который с таким же провальным успехом поставил свой «Сталинград» за 150 млн. долларов. Но в 2013 году. А еще раньше его родитель организовывал тоже недешевые эпопеи. Но тот хоть оставил в российском фольклоре несколько анекдотов и шутку о намерении С. Бондарчука экранизировать Большую советскую энциклопедию. А от творений Н. Михалкова и Ф. Бондарчука не остается ничего.

          Р. Ласкаржевский